Фарфоровый павильон (1918 г.)
«Среди искусственного озера
Поднялся павильон фарфоровый;
Тигриною спиною выгнутый,
Мост яшмовый к нему ведет.»

Интерес к культуре Азии — явление далеко не XXI века. Она всегда манила и будоражила умы тех, кто искал экзотики. К их числу принадлежал и Николай Степанович Гумилёв. «Ребёнок, словом останавливавший дождь», адепт оккультизма и «вечный странник», он стремился не просто изучать новые культуры, а проживать их. Погружаясь в иную среду, Гумилёв переставал быть сторонним наблюдателем, стремясь слиться с местным миром, понять его изнутри. И если первой и главной его страстью была Африка, то со временем поэт открыл для себя и очарование Китая.

Для Гумилёва Китай стал своего рода азиатским Парижем — тем самым местом, увидев которое, можно и умереть: «Только в Китае мы якорь бросим, хоть на пути и встретим смерть!» («Путешествие в Китай», 1910). Однако лично «якорь бросить» поэту в стране мечты так и не удалось…

1918 год. «Теперь меня должна кормить поэзия!» — эти слова ознаменовали возвращение Гумилёва к литературе, от которой он был оторван войной и поездкой за границу в 1917-м. Одним из «кормильцев» поэта стал сборник стихов «Фарфоровый павильон». Написан он был ещё за рубежом (предположительно, в Лондоне), но выпущен в петроградской типографии журнала «Гиперборей» не позднее 13 июля тиражом 2000 (и 30 авторских) экземпляров.

«Фарфоровый павильон» разделен на две части (Китай и Индокитай) и включает 14 стихотворений. Это не оригинальные тексты, а вольные переложения подстрочников Жюдит Готье. Также поэт опирался на работы маркиза Сен-Дени, Артура Уэйли (у Гумилёва — Уили) и других. Проводником в мир Азии стал и его (на тот момент) будущий тесть Николай Александрович Энгельгардт, писатель, поэт, публицист и внук тульского музыканта-виртуоза Николая Петровича Макарова. Он вспоминал: «Я заинтересовал его (Гумилёва) Китаем настолько, что он взял у меня несколько уроков китайских иероглифов».

Н. А. Энгельгардт поделился с Гумилёвым и кальками оригинальных китайских рисунков, которые были взяты от одного конфуцианского ксилографа Университетской библиотеки, а именно, как отметит позже сам Н. С. Гумилев, из «У-цзынъ-ту, изд. 1724 г. (Собранiе ксилографовъ Библiотеки Петроградскаго Университета)». Пять ксилографий стали иллюстрациями для «Фарфорового павильона». Они выделены красным цветом, который в культуре Китая имеет очень важное значение. Красный символизирует солнце, огонь и почитается как самый счастливый из всех цветов. Им выделены не только иллюстрации, но и основные элементы — название сборника, а также заглавия стихотворений.

В оформлении «Фарфорового павильона» прослеживается лаконичная строгость. Графическая сдержанность, отказ от многоцветия и свободное пространство создают уникальный визуальный ритм. Такая «пустота» служит идеальным фоном, позволяющим максимально эффектно выделяться ключевым изобразительным элементам, которые не перетягивают на себя внимание с поэтического текста, а дополняют его. Графичность подчеркивается и шрифтом – тонкой антиквой (шрифтом с засечками), которая также задаёт чёткий визуальный ритм в строке. Интересно, что на титульном листе для названия сборника типографией был выбран гротеск (шрифт без засечек).

Критикой «Фарфоровый павильон» практически не был замечен. А те статьи, которые вышли в свет, походили больше на хвалебные отзывы. Например, В. Гиппиус в своей статье «Пряники» писал: «Отвергнув лирические тенденции символистов, сочтя предрассудком их тягу к музыке, он (Гумилёв) стал заботиться о тщательной лепке и раскраске каждого стихотворения. И они уже не сливались в читательской памяти в одну массу: каждое слово жило своей жизнью. Каждое имело вес, форму, цвет. Они сыпались из книг его как пряники: вот пряник-рыба, вот пряник-лошадь, а вот король с королевой, все замешанные на меду, вкусно и сладко выпечены, ярко расписаны и внутри каждого – перец-имбирь или другая пряность. <…> “Фарфоровый павильон” целиком состоит из пряников – по китайскому рецепту».

Елена Красноухова,
ведущий библиотекарь Центра книжных памятников и краеведения